Ru McGregor

Сообщество русскоязычных поклонников Юэна МакГрегора

Previous Entry Share Next Entry
Продолжение откровенного интервью для Playboy
green
gingerfoxy wrote in ru_mcgregor


PLAYBOY: Трудно перейти от такого фильма к лондонской сцене и «Парням и куколкам»?

МАКГРЕГОР: Мне нравится переход к обыденности, когда я перескакиваю от съемок в фильмах к театру. По-моему, это будет экстраординарная и абсолютно потрясающая забава. До самого вечера не нужно будет идти на работу, можно будет побыть дома с детьми. Жду не дождусь возвращения домой.

PLAYBOY: Ты живешь в Лондоне, но до сих пор считаешь своим домом Шотландию? Ты скучаешь по ней?

МАКГРЕГОР: Да. Когда я долго вдали от нее, после трех или четырех месяцев хочется рвануть домой, не домой в Лондон, а именно в Шотландию – в места, где я вырос, на улицы, где я играл в детстве. Я до сих пор живо помню свой дом в Криффе и в Высокогорье. Я тоскую по ним и люблю возвращаться.

PLAYBOY: Для многих американцев Шотландия – это Шон Коннери, килты, волынки и Толстый Ублюдок Майка Майерса. Что мы упустили?

МАКГРЕГОР: Эдинбург – потрясающе красивый город. Настоящая древность, а замки просто завораживают. Глазго – более индустриальный город. Женщины в Глазго фантастически круты. Когда взрослеешь и пытаешься их привлечь, они пугают до ужаса.

PLAYBOY: И это хорошо?

МАКГРЕГОР: Хорошо. Люблю их до смерти.

PLAYBOY: Чем же они так ужасны?

МАКГРЕГОР: Они не дадут тебе спуску.

PLAYBOY: Можешь вспомнить какую-нибудь женщину, которая заткнула тебя вот в такой ужасающей глазговской манере?

МАКГРЕГОР: Когда растешь в Шотландии, частенько напиваешься. Я больше не пью. Уже четыре года. Но когда растешь там, пьянства не избежать, что приводит к пьяному разврату. Девушки из Глазго просто не терпят этого дерьма. Пытаешься их разговорить, а они тебя тут же срезают. Однажды я просто рассказывал о своих чувствах или чем-то подобном, а эта девушка говорит: «Чертовски сильно тебя поимели, да? Знаю я, чего ты хочешь. Просто смирись с этим».

PLAYBOY: Ты хорошо кадрил – или, как ты это называешь, привлекал – девушек?

МАКГРЕГОР: Нет, я никогда не был особо хорош в знакомствах с девушками. Я всегда слишком стеснялся. В основном я спал с девушками, которых знал, хотя мне нравилось наблюдать, как другие парни пытаются закадрить кого-нибудь. Я не верю, что женщины на это покупаются. А если и покупаются, то не понимаю, как можно спать с кем-то, кто попадается на подобные дрянные разговоры. Меня всегда больше интересовали сексуальные взаимоотношения, как противоположность просто сексу. Может быть, это приводит к большему числу проблем в конце, раз ты вступаешь в серию коротких отношений, отличающихся от «просто секса», когда оба человека понимают, что вот он секс, а дальше – разбежались.

PLAYBOY: Кто был твоей первой любовью?

МАКГРЕГОР: Девушка из колледжа Файфа, в котором я проходил годичный курс театрального мастерства.

PLAYBOY: C ней ты потерял свою девственность?

МАКГРЕГОР: Нет, не тогда.

PLAYBOY: А каким был первый раз?

МАКГРЕГОР: Первый раз был фантастичен. Я ее совершенно не знал. Уверен, что и сейчас у нее огоньки в глазах загораются, когда она оказывается где-нибудь в Шотландии – по крайней мере, я на это надеюсь. Я жил при колледже в Шотландии, был обычный вечер с походом в паб и возвращением. Она была старше меня. Мне было 16 или 17, а ей наверное 24. Мы сидели и одно следовало за другим. В конце концов мы уже обжимались в углу комнаты. До того как это случилось, я предполагал, что буду суетиться, волноваться и все такое. Но тут я понял, что она сама контролирует ситуацию. Она была хорошим учителем. После этого я начинал и прекращал отношения, но ничего особенно серьезного пока я не переехал в Лондон, где наступила моя счастливая холостяцкая пора. Я, как и любой молодой парень, был достаточно безумен в этом плане. Начал пить, гулять и все такое. Пока в 24 года не встретил свою будущую жену.

PLAYBOY: Брак не удержал тебя от появления в откровенных сценах в кино. У тебя когда-нибудь возникали сомнения по этому поводу?

МАКГРЕГОР: Если нагота – часть нашей жизни, а кино – отражение жизни, то время от времени в фильмах должна появляться обнаженная натура. Отрицать это, все равно что говорить, будто не знаешь ничего о сексе или музыке. Зачем же такое говорить? Секс и нагота – мир создан из этого. По-моему, это прекрасно.

PLAYBOY: Не разогнали ли свадебные колокола банду твоих друзей?

МАКГРЕГОР: Это случилось, когда я бросил пить. Большинство моих друзей не были к этому готовы или им это было не нужно. А мне очень нужно. Тяжело пить столько, сколько пил я. Бросить – очень тяжело. Когда все-таки бросаешь, невозможно общаться с теми людьми, которые до сих пор этим увлекаются.

PLAYBOY: Почему ты бросил?

МАКГРЕГОР: Я знаю, что мне повезло, и в каком-то смысле, знаю, что если бы я не прекратил пить, все бы рухнуло – моя карьера, моя семья, все. Я старался быть хорошим актером, хорошим мужем, хорошим отцом и очень хорошим выпивохой. На все бы меня не хватило. Выпивка – это то, что волновало меня меньше прочего, хотя я постоянно оказывался в компании незнакомцев в каком-нибудь дурацком пабе.

PLAYBOY: Обязательно ли было отказываться от выпивки совсем? Мог бы ты выпивать только по случаю?

МАКГРЕГОР: Долго я старался не пить сильно. Я не смог. Не в моих силах выйти, выпить пару пинт и вернуться домой. Я вечно приползал в пять или шесть утра, полный сожаления и раскаяния. Поэтому я бросил. Я трезв уже четыре с половиной года и больше об этом не думаю. С курением иначе.

PLAYBOY: Бросить курить сложнее?

МАКГРЕГОР: Я бросал курить на год, а потом опять начал в нашем прошлогоднем путешествии на мотоциклах. Кто-то вытащил сигарету и спросил: «Хочешь затянуться?» Внезапно я подумал, «Да, черт побери». Я снова пристрастился к курению. Мне нравится курить и в этом проблема. Я могу находиться в баре с выпивающими людьми и не думать об этом, но как только я чувствую запах сигарет – это все.

PLAYBOY: Тебя не беспокоит, что если ты будешь слишком сдерживать свое поведение, то потеряешь свою индивидуальность?

МАКГРЕГОР: Все, что действительно имеет значение для остальных – или, я считаю это важным для остальных – это моя работа, потому что моя личная жизнь – мое личное дело. Но я считаю, что выпивка и отсутствие контроля сужает твои возможности перед камерой. Это не значит, что это невозможно, я ведь вел себя так раньше. Есть великие актеры, являющиеся великими пьяницами. Но я полагаю, что когда ты работаешь пьяным, то видишь только одну возможность сыграть ту или иную сцену. Когда же ты трезв перед камерой, у тебя есть выбор. Думаешь: «О, я могу сыграть это так, но возможно я смог бы сыграть и этак». Это напоминает мне молодость; именно так я начинал свою карьеру в «Помаде на твоем воротничке», «Красном и черном», «Неглубокой могиле». Тогда я никогда не пил во время работы. Мне было ужасно стыдно.

PLAYBOY: Твоя жена сказала: «Хватит пить»?

МАКГРЕГОР: Ну, я скрывал. Она не знала. И ни один из моих режиссеров не сказал: «Знаешь, прекрати-ка пить на работе». Ни один из них. А они должны были знать. От меня же разило.

PLAYBOY: Ты хотел, чтобы твои режиссеры призвали тебя к порядку?

МАКГРЕГОР: Ага. «Что, черт побери, ты делаешь?» Наверное, было бы иначе, если бы выпивка влияла на мою работу. Некоторые с этим прекрасно справляются и счастливы. И я был счастливым пьяницей. Но позже нападало отчаяние, это ведь депрессант.

PLAYBOY: Ты так убедителен в роли наркомана в «Трейнспоттинге». Ты знаешь о героиновой зависимости по собственному опыту?

МАКГРЕГОР: Я никогда не принимал героин, но я общался с наркоманами перед съемками в фильме. Все я узнал от них. После фильма я встречался с героиновыми наркоманами, и они говорили мне, что я показал все правильно. Только один человек сказал мне, что хочет попробовать героин после просмотра фильма. Я предположил, что, наверное, он досмотрел фильм только до половины.

PLAYBOY: Позже ты снялся в Velvet Goldmine, фильме о пансексуальных 70-х годах, расцвете глэм-рока. Ты полностью обнажался, пел и красился косметикой в стиле рокеров типа Игги Попа и Дэвида Боуи. Известно, что и за кадром ты пользовался косметикой. Тебе это нравится?

МАКГРЕГОР: После Velvet Goldmine мне понравилось красить ногти и глаза. Я использовал много косметики. Мы все красились, когда ходили на какие-нибудь вечеринки – и мужчины, и женщины. У меня даже были классные гримеры и мне нравилось позволять им повеселиться. Мы и не притворялись будто не пользуемся косметикой. Мне это нравилось.

PLAYBOY: У тебя и Кристиана Бэйла была совместная секс-сцена в Velvet Goldmine. Семь дет спустя вы оба играете в летних блокбастерах. Ты – в «Звездных войнах» и «Острове», он – в «Бэтмен: Начало». Замечаешь в этом какую-то иронию?

МАКГРЕГОР: Я совсем недавно встретил его здесь в отеле, впервые после тех съемок. И с тех пор он не звонил. Он не пишет и вообще… [смеется]

PLAYBOY: Ты влюблялся в знаменитостей в детстве?

МАКГРЕГОР: Был такой фильм-мюзикл «Оливер» с Оливером Ридом, и тогда я впервые на своей памяти влюбился в девочку, которая играла Нэнси, Шейни Уоллис. Я помню, какой ужас почувствовал, когда Рид убил ее в фильме, и как мне было обидно, ведь я так хотел, чтобы она стала моей подружкой. Следующий запоминающийся момент был, когда я увидел Оливию Ньютон-Джон в «Бриолине». Я родился в 1971, так что наверное мне было 7 лет. Помню как мы с моим другом Эриком Стрикландом слушали запись из «Бриолина», а на уроках несколько месяцев сидели со скрещенными пальцами, потому что нам казалось, что если мы так будем делать, то однажды в класс войдет Оливия Ньютон-Джон.

PLAYBOY: Ты предпочитаешь, чтобы Ньютон-Джон была в своей одежде пай-девочки или в черном сексуальном наряде плохой девчонки?

МАКГРЕГОР: Нет, не пай-девочки. [смеется] Действительно, смешно сидеть на уроках, скрестив пальцы и искренне веря, что сейчас она явится.

PLAYBOY: У тебя были эротические фантазии о ней?

МАКГРЕГОР: Не помню, я был слишком мал. Но они были позже – обо всех. У меня были фантазии обо всех живых, или кто таковым когда-то был. Много, много фантазий, но не могу вспомнить, какую-нибудь особенную.

PLAYBOY: Помнишь как ты впервые узнал о мастурбации?

МАКГРЕГОР: Да, помню, что было немного неловко и слегка пугающе. Мой брат был практически бесполезен. Я спросил его об этом, но, наверное, из-за того, что он был смущен, он не смог объяснить про мастурбацию и ее результат. Короче, я ушел, думая: «Черт побери! Я не знаю, вдруг со мной что-то не так». Мне было 12 или около того, а мой брат был просто неуклюжим подростком. Пару лет спустя, когда я был подростком, он вообще отказался говорить со мной на эту тему.

PLAYBOY: Тебя часто сравнивали с твоим братом Колином, который был на два года старше и, кажется, всегда был примером?

МАКГРЕГОР: Наверное. Мы учились в одной школе, и, конечно, когда в 18 лет он закончил школу, для меня наступили трудные времена. Мне было 16 и я только что начал предпоследний год обучения в школе. Я был в отчаянии, потому что знал, чем хочу заниматься, актерством, но по-прежнему учился в обычной школе, которая меня не интересовала.

PLAYBOY: Ты плохо учился?

МАКГРЕГОР: Меня однажды выперли с математики, потому что я вернулся после каникул и сдачи экзаменов и не мог понять, что за чушь несет учитель. Помню как стоял, тупо уставившись в доску, как будто все, что я знал раньше, за время каникул совершенно выветрилось из головы. Школа решила, что надо отправить меня на машинопись. Это мне нравилось, потому что там можно было пить кофе. Я почувствовал себя взрослым. Я по-прежнему не умею печатать и не разбираюсь в математике, так что решение было бесполезным, но я научился любить кофе. Я стал часто попадать в неприятности и меня часто посылали к директору, который стал мне хорошим другом в итоге.

PLAYBOY: В какие неприятности ты попадал?

МАКГРЕГОР: Они постоянно твердили, что у меня проблемы в отношениях. Полагаю, что это из-за моего брата, который был отличником, гордостью школы – очень архаичная система выбора людей, которые смогут наилучшим образом представлять школу. Я не подходил на роль отличника. С академической точки зрения со мной все было в порядке, но я не блистал. Я был очень музыкальным и любил все, что связано с актерской игрой. Именно этим я и хотел заниматься. Мне нравились музыка и искусство.

Продолжение следует...

  • 1
Только один человек сказал мне, что хочет попробовать героин после просмотра фильма. Я предположил, что, наверное, он досмотрел фильм только до половины
=))))
С нетерпением ждём продолжения.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account